В современном описании онтологии науки о бытии научное описание реальности имеет пять огромных дыр. Несмотря на то, что учёные и вместе с ними мы с вами, следуя за ними, пытаются представить, что картина мира, в общих чертах нарисована, осталось небольшие детали в ней дописать, на самом деле там есть пять огромных зияющих дыр. И эти дыры невозможно заделать. Это не какие-то дырки, которые со временем можно будет залатать, и картина станет полностью законченной. Это зияющие чёрные дыры, которые никаким количеством материи залатать невозможно, потому что чёрная дыра, она на то и чёрная дыра, что всё в себя поглощает.
Нет никаких сомнений в том, что современная наука достигла невероятных успехов. Всё то, о чём мы в юности читали в научно-фантастических романах, сейчас стало обыденной реальностью. Раньше в самых смелых фантастических романах говорилось, как люди общаются друг с другом на расстоянии и видят друг друга. Сейчас это что-то, с чем мы сталкиваемся каждый день. Наука открыла устройство атома — в этом нет никаких сомнений. Наука описала, что случилось с Вселенной через 10-43 секунды после большого взрыва. То есть она достаточно хорошо знает всё то, что случилось через эту долю секунды, но, к сожалению, не знает, что было до этого.
Относительно недавно был расшифрован геном человека: тысячи, десятки тысяч нуклеотидов. И сейчас любой человек может пойти в любую захолустную лабораторию, сдать генетический тест и получить полное описание своих генов, в том числе генов возможных канцерогенных образований и т.д.
Про искусственный интеллект уже нет смысла говорить — скоро он полностью вытеснит естественный интеллект, потому что естественный интеллект под напором искусственного стремительно увядает, а искусственный тем временем расцветает махровым цветом.
Безусловно, есть необычайный прогресс, какие-то профессии отмирают. Трудно и не нужно отрицать это. При этом впечатление, которое у нас возникает и которое хотят создать учёные — это то, что есть некая стройная картина мира.
Как любая другая наука или религиозная система, которая претендует, на полное описание реальности, современная научная картина мира начинается оттуда, с Большого взрыва. Произошёл некогда Большой взрыв. Этот взрыв привёл к тому, что возникла Вселенная, в которой ещё нет ничего, кроме очень сильно разогретого первого вещества, которое ещё даже не сформировалось в атомы. Температура этого взрыва настолько велика, что атомы не могут в нём существовать. Но постепенно по мере остывания, по мере расширения этой вселенной начали формироваться атомы, потом стали формироваться звёзды, галактики и многие другие астрономические объекты. Потом после того, как сформировалась эта структура, там начались какие-то процессы, возникли вулканы, потом в вулканах зародилась жизнь из химии, потом эта жизнь превратилась в первые амёбы. Амёбы превратились в обезьян, обезьяны превратились в людей. Но тем не менее есть некая история.
Несколько десятков лет назад, когда люди очень увлекались перспективами, которые открывает перед нами наука, был очень романтический период. Люди думали, что скоро всё будет здорово, скоро всё будет хорошо. Было такое шуточное стихотворение:
Мама нам расскажет, если мы попросим
Про ядро урана двести тридцать восемь.
То есть идея, которая стояла за этим, заключалась в том, что очень скоро все эти истории будут рассказывать детям на ночь перед тем, как они заснут, чтобы они убаюканные удивительным прогрессом современной науки, спокойно спали и просыпались на следующее утро, чтобы, засучив рукава, продолжать это светлое дело.
С тех пор, конечно, прошло много времени, и уже никто не рассчитывает на то, что его ребёнку будут рассказывать про ядро урана 238, потому что это опасно. Уран 238 может взорваться.
Если перейти на более серьёзный тон, в чём же, собственно неразрешимые проблемы современной науки?
Есть две аксиомы, на которых основана современная наука. Они настолько фундаментальны, что никто не ставит их под сомнение, а любой человек, если он не украшен титулом Нобелевского лауреата, любой учёный, осмелившийся поставить под сомнение эти аксиомы, будет сразу же подвергнут остракизму. Только нобелевским лауреатам разрешено в кулуарах ставить эти аксиомы под сомнение. Даже вслух они об этом стесняются говорить.
И первая аксиома — это аксиома материализма или физикализма, которая гласит, что материя первична, что нет ничего за материей, всё исходит из материи, пространство-время первично и, соответственно, физические объекты, которые порождены были в пространстве-времени, они есть первичные. До них ничего не было. Это начало всех начал. И всё то, что мы видим — это продукт некой случайной эволюции. Эти атомы, возникшие в первичном пространстве и времени бессмысленно эволюционировали. У эволюции нет никакого смысла, нет никакого направления, нет никакой идеи, стоящей за ней. Просто материя так или иначе сталкивалась, и так как она часто сталкивалась друг с другом, в конце концов появились мы. Каким-то чудом эта материя способна к самоорганизации, и, соответственно, всё исходит из материи, которая организуется и порождает всё более и более сложные структуры, так что в конце концов появляется человеческий мозг, вершина самоорганизации материи. И все причинно-следственные связи, которые есть в этом мире, обусловлены материей. Если мы хотим разгадать, почему что-то происходит, надо покопаться в атомах, которые где-то сталкиваются. И когда мы найдём уникальное сочетание этих атомов или какую-то динамику этих атомов, то мы поймём, в чём дело. Это совершенно универсальный подход. Идёт ли речь о медицине, о биологии, даже, в конце концов, о социологии. В конечном счёте всё должно прийти туда, на уровень материи, и там на уровне материи всё будет объяснено.
Непонятно, правда, почему материя эволюционирует, но так или иначе мы просто признаём это как данность. Это первая аксиома, не нуждающаяся в доказательствах, более того, не нуждающаяся в опровержениях. Любое опровержение воспринимается как покушение на самые основы, самое священное. Наука превратилась в религию, и религия свято охраняет свои догмы, свои священные постулаты. Можно сомневаться во всём, в чём угодно, нельзя сомневаться в этих постулатах, потому что это подрывает основы мировоззрения. Итак, это первая достаточно сомнительная даже при таком описании аксиома, то, что всё исходит из материи, всё объясняется с помощью материи.
И некий частный случай этой аксиомы физикализма или материализма — это редукционизм, который гласит, что все сложные явления сводятся к простым, что в конечном счёте, если мы хотим объяснить нечто сложное, нужно докопаться до простых вещей и потом можно понять сложное. Иначе говоря, развитие или эволюция происходит от простого к сложному. И в конечном счёте, всё определяется движением атомов. А атомы — это некие измеримые частицы. Реальность измерима принципиально. И всё то, что мы не можем измерить, например, цвета, запахи, эмоции, всё это в конечном счёте не является частью фундаментальной реальности. Всё это всего лишь некие ментальные конструкты, которые возникли у человека и не имеют отношения к реальности. Реальность — это то, что можно взвесить, то, что можно померить длину, скорость, спин, то есть скорость вращения и т.д. Вот это две основных аксиомы, на которых зиждется научное мировоззрение. В основе всего является материя. Всё сложное объясняется через простое. И всё сложное можно свести к чему-то простому. Ничего принципиально сложного, несводимому к простому нет.
И тут-то возникает главная проблема в этой аксиоме. Если провести её последовательно, она становится корнем и порождением пяти основных проблем. Потому что в реальности это попытка вывести сложное из простого. Всякий раз, когда некая новая, более сложная структура в реальности появляется и возникает потребность объяснить, как она возникла из простого, вот тут-то наука пасует, потому что не получается, не складывается. Внутри определённой степени сложности эти аксиомы могут до какой-то степени работать.
Первый разрыв — это переход от небытия к бытию, абсолютно необъяснимый с помощью научных законов и терминов.
Второй разрыв — это разрыв от хаоса к порядку. Почему бытиё стало упорядоченным? Никто на самом деле не гарантирует нам, что бытиё должно быть упорядоченным. Тем не менее, оно стало упорядоченным.
Третий разрыв — это разрыв от химии к биологии. Каким образом химия превратилась в жизнь?
Четвёртый очень важный разрыв — это разрыв от материи к языку. Каким образом в материи, которая ничего не означает, возник смысл?
И, наконец, пятый разрыв или пятая непреодолимая пропасть, которую на самом деле никаким самым гениальным учёным не удалось ещё перескочить. На предыдущем уровне возникла информация. Каким-то образом из материи возникла информация. Каким образом обработка информации превращается в сознание, превращается в переживания? Как восприятие реальности через сенсоры, которые у нас есть, превращаются во внутренние переживания?
Это пять фундаментальных разрывов.
Но есть и шестой разрыв, ещё более фундаментальный, на самом деле, самый фундаментальный — это то, каким образом материя превращается в смысл. Мы с вами существа, которые запрограммированы на поиск смысла. Откуда эта программа в нас взялась? Как из бессмысленной материи, с её бессмысленным развитием и бессмысленной эволюцией мог появиться смысл и могли появиться существа, которые этот смысл ищут?
Разрыв 1. От Небытия к Бытию
Первый разрыв очень простой. Откуда возникло всё то, что возникло? Сначала было абсолютное ничто. Абсолютное ничто значит нет ни времени, ни пространства. Потому что пространство — это уже что-то. Мы знаем, это эфир — первый элемент. Время — это тоже уже что-то. Можете представить себе ничто, где нет ни времени, ни пространства? Можете представить себе, как из этого ничто появилось что-то? Никто представить себе этого не может. Нет пространства, нет времени, нет материи. И главное, нет никаких законов, потому что если нет времени, нет материи, то законы откуда возьмутся? И вдруг… Пространство, время, материя и законы, которые управляют этим. Это первое чудо никто объяснить не мог. В своих размышлениях или в своих попытках объяснить реальность, которая началась из одной сверхсжатой какой-то точки, которая разорвалась, всё начинается с очень раннего момента, с 1∙10-43 секунды, всё остальное потом можно объяснить. Непонятно, что происходило в этот маленький промежуток времени от нуля до этой доли секунды. Что же там произошло? Каким образом этот ноль вдруг превратился во всё то, что мы видим? Никто объяснить это не может, хотя попытки есть.
Было бы неправильно утверждать, что попытки эти не делаются. Есть разные модели. Например, есть модель безграничной вселенной Хокинга и Харта, когда всё возникло из квантового вакуума. Красивое название. А вакуум значит ничто. Но, пожалуйста, не соблазняйтесь этим утверждением, потому что это не просто вакуум, это квантовый вакуум. Это очень сложно устроенный вакуум, в котором есть очень много всего и который превращается, в конце концов во всю эту реальность. То есть, по сути дела, эта модель не объясняет этот переход, каким образом ничто превратилось во что-то или каким образом ничто превратилось в квантовый вакуум.
Есть циклические модели, например модель Пенроуза и другие модели о том, что Вселенная постоянно находится в циклах сжатия и расширения. Сейчас она расширяется, потом она начнёт сужаться, превратится в точку, потом из этой точки опять возникнет новая вселенная. И так всё это пульсирует. Очевидно совершенно, что эта теория тоже не объясняет саму проблему, откуда возникло циклически расширяющаяся вселенная, пульсирующая вселенная. Она просто переносит это куда-то на более отдалённый срок. Что, дескать, ну наша вселенная понятно, откуда взялась из предыдущей вселенной, а предыдущая вселенная, ну, понятно, откуда взялась, из той, которая до этого существовала. А та оттуда, ну, в принципе, всё понятно, да? В конце концов, вам надоест спрашивать, откуда же взялась та вселенная. Ну, то есть по сути дела сказать, что Вселенная постоянно сжимается и расширяется, это значит не объяснить этот самый скачок, каким образом взялась эта энергия вакуума.
Один из величайших философов науки XX века, Бертран Рассел, когда у него спросили в интервью на BBC, откуда взялась Вселенная, он сказал: «Она просто есть». То есть просто примите, что она есть. Иначе говоря, не нужно ничего объяснять. Почему? Потому что объяснить мы это всё равно не можем. И в сущности, это объяснение ничуть не лучше, а гораздо хуже, чем объяснение, содержащееся в книге Бытия в Библии, где Бог сказал: «Да будет свет». И стал свет. По крайней мере, там был Бог, который сказал: «Да будет свет».
Другой материалист, который был очень знаменит в прошлом веке, Стивен Хокинг, несмотря на свой материализм, признался: «А почему Вселенная утруждает себя существованием? С чего вдруг она появилась и стала утруждать себя существованием?» То есть этот разрыв практически необъясним. Никто даже не пытается объяснить. Все теории, претендующие на объяснение, по сути дела, просто относят это объяснение на какой-то другой отдалённый срок.
Эйнштейн добавил к этой проблеме другую проблему. Он сказал: «Мало того, что Вселенная существует, это чудо само по себе. Но есть другое чудо — она ещё и постижима». На самом деле реальное чудо не в том, что вселенная существует, по словам Эйнштейна, а в том, что мы можем понять, в том, что она имеет некий закон, она построена по каким-то принципам, и мы можем объяснить её с помощью математики и с помощью каких-то там формул и вычислений.
С точки зрения величайшего учёного прошлого века, это само по себе чудо, что реальность объяснима, постижима. Вот буквальные слова Эйнштейна: «Вечная загадка мира — это его постижимость».
Иначе говоря, это означает, что мир не обязан быть гармоничным. Мы считаем нечто само собой разумеющимся, то что мир постижим, то что мир действует по каким-то законам. Мир мог представлять собой полный хаос, и тем не менее он действует по каким-то законам, он гармоничен, и он постижим, он укладывается в математические формулы.
Это первый разрыв от небытия к бытию. И несмотря на надежды, которые связываются с какими-то будущими вещами, а на самом деле никаких объяснений для этого разрыва нет и быть не может.
Разрыв 2. От Хаоса к Порядку
Второй разрыв, пожалуй, ещё более интересный, потому что это разрыв от хаоса к порядку. Каким образом эта беспорядочная Вселенная, случайно возникшая в результате большого взрыва, так точно настроена?
Во Вселенной есть 26 основных констант физики, которые не выводимы с помощью формул физики. Они могут быть только определены эмпирически, то есть в результате эксперимента. И каждая из этих констант имеет филигранную настройку. Отличие в каком-то там десятом, двадцатом, тридцатом, а иногда миллиардном знаке после запятой на одну единичку приведёт к тому, что вселенная в том виде, в каком мы её знаем, не сможет существовать. Атомы углерода не смогут формироваться. То есть, иначе говоря, представьте себе некий большой прибор, и у него есть 26 ручек, которые вращаются. И чтобы вся эта штука работала, нужно, чтобы каждая из этих ручек стояла точно там, где нужно. Одно отклонение на небольшую долю градуса приведёт к тому, что всё разладится, всё работать не будет. Откуда взялся этот точный хаос или эта точная настройка? Невозможно будет не то что существование жизни, невозможно будет существование планет, галактик, невозможно будет существование атомов.
Например, космологическая константа или космологическая постоянная, это константа или число, которое определяет скорость расширения Вселенной. Чтобы Вселенная существовала такой, как мы её видим, со всеми планетами, жизнью на этих планетах, со звёздами, со всем остальным, эта константа должна быть сделана с точностью 10-120. С такой точностью эта константа действует. И если она перестанет быть такой, то, соответственно, ничего не будет.
Пенроуз, знаменитый лауреат Нобелевской премии, очень мудрый человек, который задумывается над этим, рассчитал, какая степень энтропии должна быть в начальном состоянии Вселенной. Энтропия — это степень упорядоченности. Мы знаем, что постепенно порядок уменьшается, но в начале, чтобы та вселенная, которую мы видим перед собой, существовала, упорядоченность этого изначального состояния Вселенной, которое возникло из небытия, должно было быть 10 в степени 10123. Пенроуз посчитал, что если все нули в этом числе поставить на каждый электрон, на каждый позитрон, то этих электронов во Вселенной не хватит для того, чтобы написать это число. Это число, в принципе, невозможно изобразить, потому что оно на много порядков превышает количество атомов во Вселенной. Такой уровень порядка должен был существовать во Вселенной в самом начале. Откуда этот порядок взялся? Ну, так получилось. Так Вселенная всегда существовала и существовала именно в таком порядке. То есть, иначе говоря, есть 26 констант, которые физика не может вычислить. Их нужно взять из опыта. И эти константы должны быть очень жёстко определены и записаны на скрижалях вселенной. И непонятно, кто определил эти значения для того, чтобы мы существовали в той вселенной, в которой мы можем существовать.
Опять же, есть несколько попыток объяснить это. Есть одна попытка, очень изящная — очень изящная увёртка. Давайте представим себе, что вселенных бесконечное множество. И в огромном числе вселенных все эти константы не бьются. А вот у нас такая вселенная получилась уютненькая, в которой всё это сложилось. Но так как их очень много, но ничего особенного нет. Но очевидно, что это не объяснение, а просто увёртка. Просто потому, что эту гипотезу невозможно фальсифицировать, невозможно её научно проверить, то есть она не может претендовать на статус научной гипотезы. Это просто некая ментальная игра. «Представим себе, что вселенных очень много и нам очень повезло».
Другое примерно такого же уровня объяснение — это антропный принцип. А почему мы видим вселенную такой упорядоченной? Потому что мы порождение этой вселенной, а в тех вселенных, где людей нет, некому видеть, что они не упорядочены. Очевидно совершенно, что это тоже ничего не объясняет. Это не объясняет порядок, не объясняет, откуда этот порядок возник. Причём не просто порядок, а порядок, назвать который филигранным, значит совершить какое-то оскорбление. Он сверхфилигранный. Никакой ювелир не сможет настроить ничего с такой же точностью, с какой создана эта вселенная.
Есть ещё одна надежда. Физики говорят: «Ничего, ничего. Скоро, очень скоро мы создадим общую теорию всего. В эту формулу войдёт всё, возникнет эта общая теория, и там сразу всё станет понятно». Из этой общей теории всего, изначальной теории мы сможем вывести все константы, и станет понятно, почему константы имеют такое значение. Но на самом деле этой общей теории всего не существует.
Многие физики, которые изучали эти тонкие настройки Вселенной, пришли к выводу о том, что существует сверхразум. Такие выводы позволены немногим, но если вы действительно выдающийся учёный, то вы можете осмелиться эту ересь предположить. Один из таких еретиков от науки — это Фред Хойл, один из самых выдающихся астрофизиков XX века. Он сказал:
«Здравая интерпретация фактов говорит о том, что некий сверхинтеллект подкрутил физику, а также химию и биологию, и что в природе нет слепых сил, о которых стоило бы говорить».
То есть серьёзные учёные утверждают, что этот разрыв из материалистической парадигмы, в принципе не преодолим.
Другой учёный, выдающийся физик, теоретик и математик Фримен Дайсон сделал ещё более серьёзное утверждение:
«Чем больше я изучаю Вселенную и детали её устройства, тем больше нахожу свидетельств того, что Вселенная в каком-то смысле должна была знать, что мы придём».
То есть в конечном счёте люди приходят к а выводу о том, что сверхразум стоит за этой точной настройкой.
Разрыв 3. От Химии к Биологии
Третий фундаментальнейший разрыв — от химии к биологии. Если мы возьмём бактерию, то что отличает живую бактерию от мёртвой? Бактерия — простая штука. Ишерихи коли — кишечная палочка — элементарное существо. И тем не менее есть живые бактерии, есть мёртвые бактерии. Даже на таком уровне живую бактерию от мёртвой бактерии отличает способность к самовоспроизведению. И эта способность к самовоспроизведению приводит к тому, что организация простейшей клетки подобна очень сложно организованной фабрике.
Где-то на заре XIX–XX столетия, когда появились первые теории зарождения жизни, это где-то тридцатые годы XX века, когда Парин предложил свою гипотезу, и после этого самостоятельно американский учёный Халдейн предложил эту гипотезу зарождение жизни из химических элементов, они предложили какие-то модели. Но тогда казалось, что клетка очень просто устроенная вещь. Они объясняли, что возникает некая жировая штука, покрытая жировой плёнкой. Там внутри, благодаря этой жировой плёнке, происходят необходимые химические процессы и возникает жизнь. И жизнь — это не что иное, как химические процессы внутри этих простеньких жировых образований или клеток. С тех пор стало понятно, что каждая клетка сложнее устроена, чем самая современная сложно организованная фабрика. Там есть свои энергостанции, там есть свои хранители информации, которые считываются, там есть свои машины, которые считывают эту информацию с ДНК, с РНК и производят белки. Возникают белки, которые катализируют множество реакций. Каждое мгновение там происходит сумасшедшее количество реакции. И главное, что всё это покрыто защитной плёнкой, чтобы всё могло как следует происходить, полупроницаемой мембраной, которая избирательно пропускает что-то внутрь, избирательно выводит продукты жизнедеятельности. То есть каждая маленькая клетка, а у нас с вами их 300 млрд в одном нашем теле, это сложнейший организованный механизм. И представить себе, что она вся возникла в результате некого случайного сочетания химических элементов, — для этого нужно обладать очень богатым воображением.
Опарин и Халдейн сказали, что была некая первобытная земля. На этой первобытной земле было очень тепло, и там постоянно взрывались вулканы. Они выбрасывали какое-то огромное количество пепла и химических веществ, серы и всего остального. Атмосфера была насыщена аммиаком. Там было трудно дышать, там было много углекислого газа, был кислород и постоянно были молнии. И одновременно с этим солнце тоже было молодым, очень активным. Оно посылало ультрафиолетовые лучи. Это сочетание молнии, ультрафиолетовых лучей, вулканов и какого-то первобытного океана привело к тому, что там постепенно начали появляться эти маленькие кусочки жизни, которые в конце концов превратились в академика Опарина.
Одновременно два учёных предложили эту гипотезу, и все ухватились за это. Почему? Потому что и через пару десятков лет удалось показать, что если создать некую искусственную среду, которая как бы напоминает условия на Земле четырёхмиллиардной давности, то там можно получить из этих простых молекул молекулы аминокислот, какие-то сахара, ещё что-то такое. То есть были получены какие-то органические вещества, часть из которых лежит в основе жизни. И все очень обрадовались и сказали, что всё есть, теперь нам нужно только ещё немного поэкспериментировать, чтобы мы смогли создать жизнь.
Но жизнь создать так и не удалось. И, в общем-то, для этого существует несколько практически непреодолимых проблем.
Первая проблема заключается в том, что непонятно, что возникло сначала. ДНК, которое кодирует белки или белки, которые необходимы для того, чтобы ДНК функционировало. ДНК или генетический материал кодирует структуру белков. А белки нужны для того, чтобы ДНК воспроизводилась и реплицировалась, и могла продолжать жизнь. Белки сами по себе не могут воспроизводиться. ДНК сама по себе не может воспроизводиться, потому что для неё нужны белки. Иначе говоря, всё это должно было возникнуть сразу. Весь этот сложный аппарат с гигантскими молекулами ДНК, а молекулы ДНК в наших крошечных хромосомах, из которых состоят наши клетки, если растянуть их, растянутся на несколько сантиметров. Это гигантская молекула размером в несколько сантиметров и состоящая из множества нуклеотидных остатков. Как она возникла случайно? Ну как-то. То есть, иначе говоря, это миф.
И первая проблема — это то, что белки не могут функционировать без нуклеиновых кислот, нуклеиновые кислот не могут функционировать без белков, а те и другие не могут функционировать без мембраны. Для того, чтобы эти химические реакции происходили, нужна особенным образом устроенная жировая мембрана, состоящая из жиров и сахаридов, которая полупроницаема, которая может впускать то, что нужно, и может выводить то, что не нужно из этой клетки, чтобы клетка сама по себе не отравилась. То есть мало того, что должно было возникнуть ДНК, одновременно должны были возникнуть белки и одновременно ещё и хорошие мембраны, чтобы вся эта история работала.
Другая проблема, которую тоже практически невозможно объяснить, это то, что по какому-то капризу, по какой-то прихоти в наших телах и в телах всех остальных живых существ есть только левовращающие аминокислоты и правовращающие сахара. У аминокислот и сахаров это асимметричные молекулы, и в зависимости от того, как они поставлены, они могут быть либо левовращающие, либо правовращающие. Если проводить эксперименты, подобные эксперименту Опарина и Халдейна, то да, появляются аминокислоты, но беда заключается в том, что эти аминокислоты появляются в равном соотношении: 50% левовращающих, 50% правовращающих. Почему жизнь возникла только из левовращающих аминокислот? И как она могла возникнуть из этого раствора, где было 50/50? Почему 50% остального материала было отбраковано — никто, в принципе, объяснить не сможет.
Была рассчитана вероятность того, что случайно получится простейшая ДНК. Речь в данном случае не идёт о нуклеотидно-белковом комплексе, не идёт о возникновении мембраны. Чтобы просто возникла простая ДНК, вероятность этого возникновения 10-181, то есть практически ноль. Но у большинства учёных не поворачивается язык, чтобы сказать, что вероятность возникновения жизни ноль. Поэтому они говорят: вероятность возникновения жизни 10-181. Но на самом деле это абсолютно то же самое утверждение, потому что случайно такие вещи не происходят.
Земля не существует в течение такого времени, даже если предположить, что, скажем, жизнь возникает каждую одну десятитысячную долю секунды, какие-то реакции, которые приводят к возникновению жизни. Если они случаются с частотой несколько тысяч за доли секунды, даже в этом случае времени существования вселенной не хватит для того, чтобы, перевести эту вероятность в какую-то более-менее статистически вероятную величину. Нет такого времени у Вселенной, чтобы жизнь возникла случайным образом.
Второй закон термодинамики, который говорит о том, что вселенная стремится к уменьшению порядка, а не к увеличению порядка, в принципе, запрещает возникновение таких невероятно сложных структур. То есть просто с точки зрения физических законов эти структуры невозможно представить, что они возникли сами по себе.
Ещё один аспект этой проблемы заключается в том, что остатки жизни находят на Земле в слоях четырёхмиллиардной давности. То есть уже 4 млрд лет, когда Земля только-только возникла, уже там была жизнь. То есть для возникновения жизни даже эти 4 млрд лет были бы ничтожно коротким сроком. Но жизнь не ждала эти 4 млрд лет. Она возникла практически сразу. Простейшие вещества можно найти много-много лет назад. И, естественно, никаких экспериментальных подтверждений нет. Учёные пытаются воспроизвести эти условия, бьют молниями туда, накачивают аммиак, но ничего не получается.
Есть несколько гипотез. Какая-то гипотеза говорит, что, может быть, РНК была в начале, потому что РНК не нуждается якобы в белках для своего воспроизведения. Но непонятно, откуда взялась эта РНК. И всё равно непонятно, откуда взялась жизнь в том виде, в каком она есть.
Есть теория гидротермальных источников, что жизнь зародилась в гидротермальных источниках. Но опять же, эта теория объясняет, где она могла бы зародиться, но как это произошло, это чудо непонятно.
Ну и в конце концов те люди, которые не могут объяснить возникновение жизни естественным образом, а к числу них принадлежал Фрэнсис Крик, один из авторов этой двойной спирали ДНК, который открыл основную догму современной биологии о том, что ДНК воспроизводит себя. Он сказал: «Ну, приходится признать, что жизнь возникла на Земле, потому что её занесли сюда метеориты». Это научная теория, которая называется «панспермия». То есть изначальные спермы, изначальные живые существа пришли сюда из космоса. То есть просто мы не можем объяснить это на Земле, значит где-то в космосе она возникла. Как она возникла в космосе, почему — непонятно. Но это лучше, чем сказать, что за всем этим стоит Бог.
Юджин Кунин, современный биолог и математик смоделировал возникновение жизни и сказал, чтобы жизнь возникла, нужно как минимум две РНК длиной в тысячу оснований и несколько адаптеров, которые будут взаимодействовать с ними, нуклеотидов. Короче говоря, он посчитал это и сказал, что вероятность возникновения какой-то примитивной модели, из которой может в конце концов вырасти жизнь — 10-1081. То есть ещё непонятно насколько порядков он там увеличил или уменьшил эту историю. И поэтому он сам признал, область исследования происхождения жизни — это величайший провал. Один из крупнейших биологов современности признаёт это.
Фрэнсис Крик, абсолютно ярый атеист, не верящий в Бога, сказал: «Происхождение жизни почти чудо». Иначе говоря, невозможно представить себе, что жизнь возникла за такой небольшой короткий промежуток времени, как бы мы ни пытались это смоделировать.
Разрыв 4. От Материи к Языку
Четвёртый разрыв ещё интереснее. И если над первыми тремя вы, может быть, когда-нибудь и задумывались, по крайней мере, над первым или над третьим разрывом, то о четвёртом разрыве мало говорят, но это разрыв в материалистической картине мира ещё более вопиющий. Это возникновение языка, возникновение смысла от материи к семиотике. В мире материи, в мире, который состоит только из материи, никакое материальное явление не означает какое-то другое явление. Там нет понятия смысла. Костёр, который мы видим на горе, дым, который от него исходит, ничего не означает. Дым просто есть. Дым указывает на то, что огонь есть. Но дым не означает огня. Но слово «огонь», написанное чернилами на бумаге, означает огонь. Оно не имеет ничего общего с самим огнём, но оно означает огонь. И есть разница между чем-то, что означает что-то и самой этой вещью. Так вот, каким образом в материальном мире что-то одно стало означать что-то другое?
Если мы возьмём ДНК, то ДНК — это код, это информация. И ДНК означает что-то. Это по сути дела, как говорил Колинс, автор расшифровки генома, руководитель проекта по расшифровке человеческого генома: «Меня охватила дрожь от понимания того, что я читаю изначальную книгу Вселенной. Вот она, изначальная книга бытия. Вот этот код». Но проблема-то в том, как этот код возник, как возник этот смысл? В ДНК определённое сочетание нуклеотидов. Три нуклеотида означают определённую аминокислоту, которую нужно поставить в это место. То есть в ДНК содержится программа. Эта программа говорит: «Белкам сюда нужно поставить такую-то аминокислоту». Как возник этот код? Почему аденин, почему АТГ? Сочетание нуклеотидов АТГ: аденин, тианин и гуанин, почему это основание означает определённую аминокислоту — никто не знает. Откуда возник этот код, каким образом 60 разных комбинаций этих четырёх нуклеотидных оснований, подстроенные под три триплета, стали означать 20 аминокислот? Почему именно эти 20 аминокислот, из которых построены наши белки, никто не знает. Как возник этот код, никто не знает. Но при этом этот код существует, и никто не может предположить, откуда он взялся. Люди пытаются изучать этот код, они расшифровали всё, но при этом прочитать код, значит, прочитать книгу. Чтобы понять смысл книги, мало книгу взвесить. Для этого нужно научиться читать код. И откуда взялся этот код? Откуда взялась эта нематериальная информация, заложенная в материи? Абсолютно непонятно. По сути дела, возникла некая интерпретирующая машина. Возник не просто этот код, то есть возникла эта информация в ДНК, но ещё и возникла одновременно с этим машина, которая считывает этот код и превращает это во что-то другое. То есть переводит информацию с уровня последовательности ДНК на уровень последовательности аминокислот, которые сворачиваются в белки. То есть возник сразу этот механизм сложный считывания кода и превращение кода в какие-то реальные вещи. И при этом, что также очень важно, когда мы говорим о материи, то там нет чего-то неправильного. Материя просто есть, она существует, она действует по определённым законам. В коде же могут быть ошибки. Белок, который транскрибирует ДНК, совершает ошибки. Он периодически вставляет не то основание, которое нужно. В результате появляются мутации, в результате появляются мутанты, а в результате появляемся мы с вами. То есть информация подразумевает наличие ошибки, правильно или неправильно. Откуда возникло это представление о том, что что-то правильно, что-то неправильно? Каким образом оно возникло из материи?
Проблема в объяснении от простого к сложному всегда возникает, когда возникает новый уровень сложности. Этот новый уровень сложности не выводим из предыдущего уровня сложности в принципе. Вот таким образом семиотика, или наука о смысле, не выводится из химии, а перенос информации от ДНК к белку — это семиотика, это фундаментальная смена парадигмы, и это слова учёных Уберта Йоки. И плюс к этому надо помнить, что в неживой природе информации нет. В неживой природе есть просто материя, есть просто физика с её физическими законами. Информация — это совершенно другое, качественно иная вещь, которая каким-то образом возникла, и жить невозможна без этой информации.
Докинз, знаменитый материалист, который поставил под сомнение Бога в своём бестселлере «Бог как иллюзия», где он опровергает существование Бога, при этом признаёт, ДНК — это компьютерный язык или книга инструкций. Кто написал эту книгу? Откуда взялась эта книга? Откуда она возникла? Ну, понятно — слепая эволюция. Это разрыв необъяснимый, как и все предыдущие разрывы.
Разрыв 5. От Обработки к Переживанию
У нас есть последний пятый разрыв, о котором нужно сказать и который имеет непосредственное отношение к нам с вами. Это разрыв от обработки информации к переживанию полученной информации. То есть разрыв от некого информационного потока, который мы получаем и который мы можем обрабатывать каким-то образом, с которым мы можем оперировать, как любой компьютер оперирует с какой-то информацией, к переживанию. Компьютер может увидеть красный свет. Он может зафиксировать, что какой-то источник света этот красный свет излучает. Но он не знает, что значит ощущать красный свет.
Теоретик науки, знаменитый теперь учёный Дэвид Чалмерс сказал, что никто не знает, каково это быть летучей мышью. Вы знаете, что летучие мыши слепые, но они выпускают ультразвуковые волны, и эти ультразвуковые волны отражаются от каких-то твёрдых объектов, возвращаются к летучей мыши, и в результате этого летучая мышь не сталкивается с этими объектами. Зрение заменяется этим восприемником ультразвуковых волн, которые они получают, обрабатывают, переживают и, соответственно, лавирует. Так вот, никто не знает, каково это быть летучей мышью, за исключением тех, кто был летучей мышью в своей прошлой жизни.
Никто не знает, каково это быть мной, потому что я воспринимаю мир совершенно уникальным образом. Мы видим мир изнутри. Внешняя среда подаёт нам какие-то сигналы, но наше переживание тех сигналов, которые мы получаем, абсолютно уникально, и оно отличается от этого внешнего мира. И, соответственно, поэтому Дэвид Чалмерс назвал это трудной проблемой сознания. Вопреки лёгким проблемам сознания света или видения или получения картинки, никто не понимает, каким образом эта картина воспринимается, как возникает познающий или сознающий субъект. Потому что нейроны, которые находятся в мозгу и в соответствии с представлениями учёных, сознание целиком определяется нейронами. Но нейроны же не сознают ничего. Это просто проводники. Так каким образом разные сочетания этих нейронов приводят к возникновению грусти или радости, никто не знает и объяснить не может. И поэтому это называется трудной проблемой сознания, в отличие от лёгких.
Компьютер делает практически те же самые операции с информацией, которые делает наш мозг. Но никто же не думает, что компьютер при этом что-то сознаёт. Но, помимо этого есть множество других проблем, связанных с объяснением или с попыткой объяснить сознание целиком через деятельность мозга. Да, там есть, 80 млрд нейронов, каждый из которых может вступать в связь с двумя тысячами других. То есть, по сути дела, наш мозг может воспроизвести внешнюю реальность. Он достаточно сложен для этого. Но каким образом из этих связей бессмысленных, не осознающих ничего нейронов, возникает опыт сознания, никто объяснить не смог. Более того, никто не может объяснить, почему этот опыт един, почему у меня в уме не 80 млрд различных картин каждую из которых воспринимает один нейрон. Одни нейроны воспринимают видение, картинку, другие нейроны слышат звук, третьи — запах. Но когда мы видим белку с её запахом, с картинкой, которая от неё исходит, с её стрекотанием или с её звуками, мы же не слышим отдельно звук, отдельно этот образ, отдельно запах. Мы видим одну белку. И более того, мы один видим одну белку. Вместо того, чтобы нас много, видеть много разных кусочков этой белки или воспринимать её. То есть проблема единого опыта, это абсолютно необъяснимая и необъяснённая проблема. Как, откуда берётся единство, как сигналы информационные, поступающие с совершенно разных участков мозга, складываются в некую единую картину и дают нам возможность увидеть эту реальность?
Плюс к этому ещё одна проблема сознания заключается в том, что никто толком не понимает, где граница сознания? Есть сознание у младенца или нет? Есть сознание с точки зрения материи, есть сознание у собаки или нет? Есть сознание у искусственного интеллекта или нет? Искусственный интеллект может имитировать сознание. И в общем-то иногда думаешь: «Ну, интеллигентный собеседник, приятно поговорить с ним, извиняется, когда глупости какие-то делает, в отличие от большинства моих знакомых». Соответственно, поэтому возникла эта трудная проблема сознания. Трудная в том смысле, что опять мы видим разрыв от информации к переживанию. Опять возникновение качественно нового, более сложного уровня организации. И опять наука не может с помощью редукционистских моделей объяснить это. Поэтому всего сейчас насчитывается 325 разных теорий. Если есть 325 разных теорий, разными образами объясняющие одно и то же явление, что мы можем сказать об этом явлении? То, что мы ничего о нём не знаем. 325 разных форм занимают разные спектры от крайне материалистичных, которые говорят: «Да ладно, всё ерунда, когда-нибудь поймём, как оно возникает». До более идеалистичных, которые говорят, что сознание фундаментально, давайте примем его как фундаментальную вещь, и давайте поиграем с этой гипотезой. Но, в сущности, нет даже приблизительно ни одной теории, которая доминировала бы в этом огромном спектре представлений о природе сознания. То есть никто толком ничего о сознании не знает.
Любопытная попытка объяснить сознание заключается в том, что учёные говорят: «Ну, это некое эмерджентное свойство, то есть свойство, которое возникает в результате какого-то сложного организма». Например, каждый муравей толком не знает, что происходит в муравейнике. Но муравейник — это некая единая система. И эта единая система живёт по каким-то своим законам, несмотря на то что ни один муравей не понимает, каким образом вся эта система устроена. И, соответственно, эта теория гласит, что точно так же и наши нейроны: ни один нейрон ничего не знает, но когда их много, то тогда они начинают функционировать как некое единое целое, как некий муравейник. Проблема заключается в том, что на самом деле непонятно, во-первых, на каком уровне сложности всё это может возникнуть. Никто никогда не сказал, на каком уровне сложности этот муравейник, который, представляет собой наш мозг, вдруг приобретает новое качество. Каким образом возникает это единое качество? Потому что у муравейника нет единого сознания, несмотря ни на что. И почему современный суперкомпьютер, который сложнее муравейника, сознанием не обладает, тоже никто сказать не может. Но все надеются, что он всё-таки сознанием не обладает.
Есть какие-то крайне материалистичные объяснение природы сознания — это просто иллюзия. Вам просто кажется, что у вас сознание есть. На самом деле никакого сознания нет. Боли нет, радости нет, счастья нет. Это всего-навсего иллюзия. Это какие-то сочетания нейронов, которые у вас в мозгу, а вам кажется, что вы переживаете, что-то любите, плачете и так далее. Но беда в том, что для того, чтобы объяснить этой ерундой, должен быть кто-то, кто эту ерунду воспринимает. И объяснить ему то, что это иллюзия, невозможно, потому что для нас сознание — это реальность. И в конце концов, начиная с отцов квантовой физики, таких как Эрвин Шрёдингер, люди стали говорить: «Сознание абсолютно фундаментально, его нельзя объяснить через что-то другое». То есть они приходят к тому, что сознание — это некий фундаментальный кирпич реальности.
Вот это пять разрывов в очень красивой истории, сказочной истории, которые наука рисует. Эти пять разрывов абсолютно непреодолимы в рамках научной парадигмы. Невозможно, придерживаясь этих двух аксиом или постулатов о том, что всё сводится к материи и материя всё объясняет, исходя из принципа горизонтальной причинности, невозможно объяснить реальность, какой мы её видим, с той сложностью, которая есть.
Разрыв 6. Что наука убивает? Попытки материализма объяснить человеческий опыт
Но есть ещё шестая проблема материалистического объяснения реальности. Это то, что материалистическое объяснение реальности убивает такие понятия, как любовь, нравственность, такие понятия, как красота и, в конечном счёте, такое понятия, как смысл. Если мы будем придерживаться материалистической парадигмы, то в конце концов нам нужно будет объяснить, что все эти вещи: любовь, красота, смысл и нравственность — это всего-навсего недоразумение. Так эти вещи и именуются в научной литературе. Тот же самый Докинз называет нравственность осечкой дарвиновской эволюции.
И, соответственно, с точки зрения материализма, любви нет. Любовь — это всего-навсего некий инстинкт, который необходим для продолжения рода. Этот инстинкт толкает в объятия друг друга мужчину и женщину. И, соответственно, появляется плод этих объятий — ребёнок. Но сама по себе она не имеет никакой ценности. Любовь — это всего-навсего инструмент для выращивания потомства. И в конце концов в основе любви лежит дофамин и окситоцин. Дофамин разжигает страсть, окситоцин включает нежность. Если у вас есть достаточно дофамина и окситоцина, то любовь вам обеспечена.
Проблема заключается в том, что никак любовь тех проявлений, которые мы видим в реальности, не сводится к этому. По крайней мере исходя из этой гипотезы, люди должны были влюбляться гораздо чаще, чем это происходит на самом деле. Стоит им увидеть кого-то подходящего для продолжения потомства, как они должны были в них влюбляться, а не просто предлагать им секс. И есть большая разница между одним и другим. Люди жертвуют собой ради любви, люди совершают какие-то безумства ради любви. И низводить это всё до уровня всего-навсего плотского притяжения и игры гормонов — это значит по сути дела, уничтожать нечто в высшей степени важное для людей. И мы видим плоды этого, причём совершенно потрясающие. В Советском Союзе в 1950 году на 1000 браков было 0,5 развода. В 2002 году на 1000 браков было 837 разводов. Почему? Потому что, ну, какая разница: полюбил, разлюбил, снова полюбил, опять разлюбил, окситоцин выделился, перестал выделяться, надо менять партнёра. Это результат, к которому приводят подобные представления.
Ещё более печальные, плачевные результаты появляются, когда учёные пытаются объяснить мораль с помощью биологии. Редукционисты, такие как Майкл Рьюс и Эдвард Уилсон, называют этику иллюзией, подброшенной генами для стимуляции сотрудничества. И по сути дела, ничего запрещённого нет, и учёные, пытающиеся объяснить этику с этой точки зрения, говорят, что между хорошим и плохим нет никакой разницы. Нет хорошего, нет плохого. Убийство — ничего плохого нет. Эвтаназия — ничего плохого нет. Самоубийство — ерунда, ничего плохого нет. Все фундаментальные категории хорошего и плохого, которыми мы постоянно пользуемся, полностью перечёркиваются, если мы примем, что мораль — это всего-навсего иллюзия.
Есть замечательный философ Алекс Розенберг, который постоянно утверждает и проталкивает это. В чём разница между добром и злом? Нет никакой моральной разницы. Аборт, эвтаназия, суицид, неуплата налогов, иностранная помощь — всё это дозволено. Книга, которую он написал, — «Руководство атеиста по пользованию реальностью». Каким образом нужно пользоваться этой реальностью, если вы доводите атеизм до конца. И он говорит, что если вдруг вас охватила тоска, если вы посмотрели на мир с этой точки зрения и поняли, что ничего хорошего нет, ничего плохого нет, всё дозволено, любви нет, морали нет, нравственности нет. Если вас охватила тоска, он даёт вам хороший совет. Выпейте антидепрессант, вам станет легче. У него так и называется последняя глава: «Прозак по необходимости». Не говоря уже о том, что такие представления о морали никак не объясняют поведение людей, почему люди жертвуют собой.
Докинз прославился своим представлением о том, что ДНК эгоистична по природе, она хочет себя воспроизводить. И ради этого затеяна вся эта эволюция, и выживают только самые удачные варианты этой ДНК. Но почему люди жертвуют собой? Почему люди помогают другим? Почему люди заботятся о старших в конце концов и так далее? Всё это противоречит такому примитивному толкованию морали и нравственности.
И Докинз, соответственно, сказал: «Сострадание и любовь — это осечки, дарвинистские ошибки». И потом добавил: «Благословенные, драгоценные ошибки». То есть хорошо, что дарвинистская эволюция таким образом ошиблась.
Другой материалист говорит: «Ну да, это всё ошибки, но вы не волнуйтесь, потому что в конце концов дарвиновская эволюция вывела очень милые существа, такие как мы с вами. Поэтому мы живём в хорошем мире. Не волнуйтесь, слишком отвратительных вещей тут не происходит». Ну ничего, скоро будут, потому что уже нашлись люди, которые поймали дарвиновскую эволюцию на ошибках. Соответственно, всё будет поправлено, и милые существа скоро исчезнут полностью и будут жить в соответствии со строгими принципами материализма.
Ну и понятно, что красота, искусство, всё это не имеет никакой реальности в этой картине мира. Почему возникло искусство? Ну, непонятно почему. Одно из любопытных объяснений возникновение феномена искусства: почему даже древние собиратели в пещерах рисовали какие-то узоры, для чего? А потому что тот, кто может позволить себе такую роскошь — заниматься искусством или коллекционировать искусство, — он, соответственно, очень перспективная пара для продолжения потомства. Если он может себе такую роскошь позволить, значит всё хорошо, значит, он сможет позволить себе воспитать детей. Это одно из объяснений. Это реальные научные объяснения, которые продают людям и которые люди покупают.
Другое объяснение существования искусства — это то, что искусство соединяет большие массы людей воедино. Вот вы собрались вместе — поёте, первобытные люди плясали вокруг костра. Ну просто потому, что надо же как-то их соединять. Это некий социальный клей, который склеивает людей, соединяет их вместе, иначе было бы плохо. И поэтому у него есть эволюционные преимущества. Но есть люди, которые говорят, что никаких эволюционных преимуществ нету. В принципе, человеку не нужно искусство, так же как ему не нужен чизкейк. Чизкейк — хорошая вещь, но, если просто белками и жирами человека накормить, тоже нормально. Чизкейк — это некое излишество, и искусство такое же излишество, как чизкейк.
Мы пришли к тому, что этот мир возник случайно. Бытиё возникло случайно. Случайно возникла жизнь. Эта жизнь случайно породила человека. Этот человек случайно создал такие понятия, как любовь, красота, мораль и нравственность. И, соответственно, находятся люди, которые объясняют это с помощью дофамина. Слушает человек Моцарта, у него выделяется дофамин. Слушает человек Баха, у него выделяется дофамин. Слушает человека Аллу Пугачёву, у него выделяется дофамин. Почему у кого-то больше дофамина выделяется на Аллу Пугачёву, а у кого-то больше на Моцарта? Непонятно. И как один и тот же самый дофамин может объяснять совершенно разное эстетическое восприятие реквиема Моцарта или шлягера, который поёт какой-нибудь поп-певец, тоже непонятно. То есть опять же попытки свести искусство к нейрофизиологии, представляют собой нечто в высшей степени печальное.
Смысл описанного в том, что не стыкуются разные куски этой картины. Внутри они может быть более-менее разумные, хотя там тоже есть к чему придраться. Дарвиновская эволюция на первый взгляд может работать. Естественный отбор может работать в пределах биологических видов. Там тоже есть большие проблемы, но, по крайней мере, там нет этих фундаментальных проблем возникновения чего-то принципиально нового. Но редукционизм и физикализм полностью не срабатывают, полностью отказывают, когда речь идёт о возникновении нового уровня сложности в организации материи.
Персональная страница Андрея Якушева
24 мая 2026 г.
