Не царское это дело...

Электронные часы в вестибюле гостиницы показывали полвторого. Швейцар поставил кресло поближе к выходу и уже собрался усесться, как к дверям снова кто-то подошёл.

«Опять военные, — подумал он. — Пока не напьются, домой не придут».

Федя открыл дверь и молча уставился на двоих в форме. Сложный контингент, эти военные. Сейчас спросишь визитку — матом обложат. Скажут: «Ты что, нас не запомнил?» А как вас всех запомнишь?

Фёдор решил ждать. Молча отпихнут его в сторону — значит живут здесь; скажут, что в гости — не пущу, поздно уже; на поселение тоже нельзя: пусть идут в свою военную гостиницу.

Первым заговорил худощавый человек в расстёгнутом бушлате и большой фуражку с синим околышем.

— Ну-ка, поди сюда. Да поди, поди, не бойся. Дело есть.

— Что случилось? — показывая, что совсем не боится, сказал Федя.

— Бабы нужны. Сможешь сделать?

В этот момент швейцар услышал зовущий его голос администратора. Он, попросив подождать, закрыл дверь на скобу и исчез в полумраке ночной гостиницы.

Федя не торопился возвращаться к двери, надеясь, что они не дождутся и уйдут. Но военные всё стояли. Правда, второй, которого он не успел рассмотреть, куда-то исчез.

— Так что, вам дать телефон? — начал швейцар.

— Подожди, командир, сперва покажи, где тут у вас туалет?

— А что, под кустик не смог?

— Не царское это дело, под кустик ходить!

Федя указал ему на нужную дверь.

— А прапорщик придёт — не пускай. Пусть здесь ждёт.

Через минуту показался прапорщик. Наконец-то Федя смог его рассмотреть. Это был полноватый человек с большими усами. Он был аккуратно застёгнутый на все пуговицы. Подмышкой он нёс бутылку с «фантой». Первое. О чём спросил его Федя, кто по званию его спутник. Оказалось — майор.

Прапорщик открыл бутылку и предложил швейцару глотнуть. Он был в хорошем настроении и рассказывал, как они безуспешно пытались вызвать баб к себе в военную гостиницу. Оказалось, что там и не совсем удобно, из-за близости начальства.

Вернулся майор.

— Ну что, организуешь?

— Это будет дорого стоить.

— Называй цену. Не хватит — баксами платить будем.

— Вы на какое время хотите остаться?

— До утра, до шести.

— Значит, на четыре часа. За номер с вас по полтиннику в час, то есть двести. Платите сейчас. А за баб заплатите, когда привезут. По стольнику в час за каждую.^[1]

— Круто! — сморгнул выпученными глазами прапорщик.

— Молчать! — майор полез в карман. — Не царское это дело, торговаться.

Вместо четырёх пятидесятитысячных бумажек он отсчитал пять.

Швейцар одобрительно кивнул головой и быстро спрятал деньги в карман.

— Я пойду договорюсь.

Толстая дежурная по этажу была рада заказу и приготовила ключ от свободного номера. Федя отправился за клиентами.

У столика дежурной майор взял ключи и передал их швейцару:

— Показывай.

Фёдор пошёл по коридору, военные отправились за ним. Подойдя к нужной двери, он опять передал ключи майору.

— Антон, — обратился тот к прапорщику, — займись. Не царское это дело, двери открывать.

Девочек привезли только через час. Парень, заходивший с ними, сказал, что пока на два часа, а там видно будет.

Фёдор поднялся к дежурной.

— Михална, ну как дела?

— Феденька, ты только в шесть подойди, ладно? Они всё пьют. Как бы шума не было.

Через два часа приехал парень и, спустившись, сказал, что их продлили ещё на два часа.

— Как на два? — возмутился Федя. — Я их через час выгонять буду.

— Не знаю. Они сказали, что сами их отвезут домой. Я за ними больше не приезжаю.

Прошёл ещё час. Как только швейцар показался на этаже, дежурная проворно вскочила со своего стула.

— Только аккуратно, Федя, я тебя прошу! Они совсем дурные, может больные какие-то. Не скандаль с ними. Тихонько попроси, чтобы уходили.

Фёдор не успел дойти до их двери, как в коридоре показался сначала прапорщик, а потом и все остальные. Одна из девчонок поманила швейцара пальцем.

— Машина приехала? — прошептала она ему на ухо.

— Нет. Он сказал, что эти вас домой отвезут.

— Я с ними не поеду! Они от нас теперь не отстанут! Что же теперь делать?

— Спускайтесь на первый этаж, запритесь там в туалете и ждите, пока я за вами не зайду.

Прапорщик долго прощался с дежурной. Фёдор пронаблюдал за этой церемонией и спустился вместе с ним.

— А где же девки? — спросил коренастый усач у стоявшего на улице майора.

— Туда пошли, он махнул головой в темноту вестибюля. — Сказали: в туалет.

— Ждём-м, — прапорщик начал подёргивать ногами.

— Тут есть другой выход? — спросил майор через некоторое время.

— Есть, но сейчас всё закрыто, — швейцар вынужден был отдуваться.

— Значит, ты говоришь, что они не могли выйти? Врёшь! Вы все — одна мафия. Нельзя вам верить.

— Андрей, может я пойду разберусь? — вмешался прапорщик.

— Молчать! — прикрикнул на него майор и вновь обратился к швейцару. — Если они через пять минут выйдут, я перед тобой извинюсь. А если нет, тут уж... — и он пожал плечами.

Вмешался в разговор прапорщик. Разминая кулаки и подёргивая ногами, он подошёл к швейцару.

— Ты не смотри, что животик. Мы и каратэ показать можем.

В этот момент из темноты показались девчонки. Майор сразу ринулся к ним, а прапорщик, наверное, в знак примирения, протянул швейцару руку, но не вниз, а вверх. Крепко обхватив большой палец протянутой тем же образом руки, он начал давить на неё, показывая, какой он сильный. Федя не блистал огромными мускулами и быстро сдался. Прапорщик же, с видом победителя, отправился на помощь своему командиру.

Девчонки сидели в креслах и старались не реагировать на просьбы, уговоры и прочие выпады окрылённого толстяка. Сухощавый же офицер сидел угрюмый и молчаливый.

— У нас всё оплачено, — не унимался прапорщик. — Вы поедете с нами домой, в казарму или к чёрту на кулички! Короче — куда мы скажем.

— Пойдём, Антон, — майор встал и направился к выходу.

— Сейчас, я девок возьму…

— Отставить! — он крикнул так, что все присутствующие замолчали. — Не царское это дело, в … ковыряться.

[1] В ноябре 1994 года курс доллара был примерно 3100 руб./$. В разговоре обычно подразумевались тысячи рублей.